+7 916 159 4276 alexander@krasnov.tv

Логодрама

Я хотел бы привести следующий пример. Однажды мать мальчика, умершего в возрасте одиннадцати лет, была доставлена в мою клинику после попытки суицида. Мой сотрудник, доктор Коцоурек, предложил ей принять участие в терапевтической группе, и случилось так, что я вошел в помещение, где он проводил сеанс психодрамы. Эта пациентка рассказывала свою историю. После смерти ее мальчика она осталась одна с другим, старшим сыном, инвалидом после перенесенного детского паралича. Несчастный мальчик вынужден был передвигаться в кресле. Его мать, однако, восстала против своей судьбы. Но когда она пыталась совершить самоубийство вместе с ним, ее калека-сын предотвратил это самоубийство: ему хотелось жить! Для него жизнь сохраняла смысл. Почему же она потеряла смысл для его матери? Каким образом ее жизнь еще могла иметь для нее смысл? И как мы могли помочь ей осознать этот смысл?

Импровизируя, я принял участие в дискуссии и обратился к другой женщине из группы. Я спросил, сколько ей лет, и она ответила, что ей тридцать лет. Я сказал: «Нет, вам не тридцать, а восемьдесять лет, и вы лежите на смертном ложе. А теперь вообразите свою прошлую жизнь, в которой у вас не было детей, но которая была полна финансовых успехов и социального престижа». Затем я предложил ей вообразить, что она чувствовала бы в этой ситуации: «Что вы думаете об этом? Что вы сказали бы сама себе?» Позвольте мне процитировать, что она действительно сказала, из магнитофонной записи, сделанной во время этого сеанса: «О, я вышла замуж за миллионера; у меня была легкая жизнь, полная богатства, и я брала от нее все! Я флиртовала с мужчинами, я дразнила их! Но теперь мне восемьдесят. У меня нет собственных детей. Оглядывалась назад, я, старая женщина, не могу понять, ради чего все это было; действительно, я должна сказать, что моя жизнь была неудачной!»

Потом я предложил матери больного сына также оглянуться на ее прошлую жизнь. Давайте посмотрим, что было сказано этой женщиной. «Я хотела иметь детей, и это мое желание было исполнено; один мальчик умер, другой же, инвалид, был бы отправлен в приют, если бы я не взяла всю заботу о нем на себя. Хотя он инвалид и беспомощен, тем не менее это мой ребенок. Таким образом, я создала для него максимально полную жизнь; я воспитала самого лучшего человека из моего сына». В этот момент у нее брызнули слезы и, плача, она продолжала: «Что касается меня, то я спокойно могу смотреть на мою жизнь, потому что я могу сказать, что моя жизнь была наполнена смыслом, и я очень старалась осуществить его; я сделала все, что могла, я сделала все, что было в моих силах, для моего сына. Моя жизнь не была неудачей!». Смотря на свою жизнь как бы со смертного ложа, она внезапно осознала ее смысл, который включал даже все ее страдание. Подобным образом стало ясно также, что короткая жизнь, как например жизнь ее умершего сына, может быть столь богатой радостью и любовью, что она может содержать больше смысла, чем жизнь, длящаяся восемьдесят лет.

Через некоторое время я продолжил разговор, обращаясь на этот раз ко всей группе. Я спросил, способна ли обезьяна, подвергаемая болезненным процедурам, постичь смысл своих страданий? Группа единодушно отвечала, что, разумеется, обезьяна не способна на это, ибо с ее ограниченным интеллектом обезьяна не может войти в мир человека, единственный мир, в котором страдание может быть осмысленно. Тогда я предложил следующий вопрос: «А что касается человека? Вы уверены, что человеческий мир является конечным пунктом развития космоса? Разве нельзя представить, что имеется еще другое возможное измерение, мир за пределами человеческого мира, мир, в котором вопрос об окончательном смысле человеческого страдания нашел бы свой ответ?»

Сверхсмысл жизни (Супрасмысл)

Этот окончательный смысл с необходимостью превышает и превосходит ограниченные интеллектуальные способности человека; в логотерапии мы говорим в этом контексте о супрасмысле. От человека требуется не способность выдерживать абсурдность жизни, как утверждают некоторые философы-экзистенциалисты, но, скорее, умение выдерживать свою неспособность постичь ее безусловный смысл в рациональных терминах; логос глубже, чем логика.

Психиатр, который идет за рамки понятия суп-расмысла, раньше или позже будет озадачен своими пациентами, точно так же, как я однажды был озадачен моей шестилетней дочерью, которая однажды меня спросила: «Почему мы говорим о добром Господе Боге?» На что я сказал: «Несколько недель назад ты болела корью, а потом добрый Господь Бог послал тебе полное выздоровление». Однако этот ответ не удовлетворил маленькую девочку, и она возразила: «Это так, но пожалуйста, папа, не забывай, что сначала он послал мне корь».

Однако, когда пациент стоит на твердой почве религиозной веры, нет оснований возражать против использования терапевтического эффекта его религиозных убеждений, тем самым привлекая его духовные ресурсы. С этой целью психиатр может поставить себя на место пациента. Именно так поступил я однажды, когда раввин из одной восточной страны обратился ко мне и рассказал мне свою историю. Он потерял свою первую жену и пятерых сыновей в концентрационном лагере Освенцим, где они были отправлены в газовую камеру, а теперь его вторая жена оказалась бесплодной. Я заметил ему, что продолжение рода — не единственный путь реализации смысла жизни, ибо тогда жизнь сама потеряла бы смысл, а тому, что само по себе бессмысленно, не может быть возвращен смысл просто посредством его повторения до бесконечности. Однако раввин расценивал свое несчастье, как ортодоксальный еврей, отчаиваясь из-за того, что у него не было собственного сына, который мог бы прочитать «Kaddish» (Поминальная молитва, читаемая сыном по умершему отцу) за него после его смерти.

Но я не сдавался. Я сделал последнюю попытку помочь ему, спросив его, не надеется ли он увидеть снова своих детей на небесах. Однако в ответ на мой вопрос у него брызнули слезы, и теперь вскрылась подлинная причина его отчаяния: он объяснил, что его дети, которые умерли как невинные мученики, заслуживают самого высокого места на небесах, а он, старый, грешный человек, вряд ли может рассчитывать на то же самое место. Я не сдавался и возразил: «Разве не может быть так, что именно в этом заключается смысл того, что вы пережили своих детей, что вы, может быть, очистились за эти годы страдания, так что в конечном счете вы также, хотя и не невинны, как ваши дети, но можете стать достойными того, чтобы соединиться со своими детьми на небесах? Разве не написано в Псалмах, что Бог сохраняет все ваши слезы? Так может быть, ни одно из ваших страданий не осталось напрасным». В первый раз за много лет он испытал облегчение от его страдания, благодаря новой точке зрения, которую я сумел ему открыть.

Отрывок из книги: Доктор и душа

Автор: Виктор ФРАНКЛ

Все о смысле жизни — www.Krasnov.tv